Как православному относиться к йоге. Христианская йога


Христианская Йога

22.09.2015

Почему православие, как и другие христианские религии отвергают йогу?

"Йога – это грех. - Православие и йога несовместимы. Йога – это жестокий самообман, не стремление к Богу, а желание самому стать Богом. Берегитесь этого - вот что любой священник скажет вам про йогу".

«Истинно уверовавший православный, отказывая себе во всем, укрепляется в смирении, углубляется в видении своих грехов, своих недостатков, начинает плакать о своих грехах. А йог, когда занимается своими упражнениями, тем больше укрепляется в гордыне, превозносит себя, считая, что становится всемогущим. Такое поведение недопустимо, потому что Господь гордым противится, а смиренным дает благодать»

Парадокс заключается в том, что, так называемые, верующие люди и особенно священники, всегда судят обо всем, руководствуясь убеждениями. Обычно даже не своими, а убеждениями тех людей, которые никогда бога не видели. А слепо верят чъему то писанию, написанному, как они утверждают самим богом. О йоге, они чаще всего даже не слышали. А если кое-что и слышали, то уверены, что цель йогов – принять самую сложную позу и сильно гордиться этим. А кто даже какие-то труды почитал, приводит такие аргументы греховности йоги: в ней нет покаяния за грехи, нет любви к богу, йоги холодны и безразличны, потому что сосредоточены на себе, своем теле и психике, что говорит о стремлении достичь только личного благополучия, в них нет любви к людям, потому что им предписано не общаться с людьми, не испытывать эмоций.

Можно было бы посмеяться над этими утверждениями, если бы не было так грустно стремление очернить все то, в чем не разобрался, безапелляционное желание доказать, что только твой путь является единственно верным и правильным, если бы не была так печальна попытка отвечать на все "почему" просто "потому что так написано"- это последний аргумент всех христиан, когда рушатся все их, якобы неоспоримые свидетельства, типа плащениц и митры.

Не пытаясь превозносить йогов, лишь констатируя факт. Одним из основных 10 правил йога, считается - Свадхиайа – самообразование и познание всех истин. Сами посудите, а лучше не судите, а подумайте: как приблизиться к «настоящей» истине?

Конечно изучая все истины, и познавая их выбрать верную. А скорее, получится, что закономерно, в процессе познания, появится своя, лучшая именно для познающего. Или упереться в одну, обусловленную, часто географическим положением, или семейно – социальной принадлежностью. И отвергать все остальное, даже не узнав, в чем суть?

Какая цель-минимум у йоги? Избавиться от болезней, чтобы не отвлекать душу от совершенствования. Какой основной метод совершенствования души? Растворить свое Эго, убрать его с почетного пьедестала, с переднего плана, перестать считать себя центром Вселенной. Только избавившись от преобладания Эго можно очиститься от шелухи мелких страстей, обид, ненависти и презрения и воспринимать мир с той непосредственностью, радостью и любовью, которые присущи только маленьким детям.

А какой же грех в православии самый страшный, самый тяжелый, самый непростительный, за который нужно каяться непрестанно и безостановочно? Нет, вовсе не убийство, не прелюбодейство и не чревоугодие. Самый ужасный грех – это гордыня. И ох как много верующих не знают об этом. Или знают, но не осознают. Ведь одно дело сказать на исповеди "каюсь в гордыне" и с чистой душой причаститься. А другое дело пойти после этого и зло обругать сына за немытую посуду, не пустить подчиненного в отпуск, чтобы не мнил о себе не весть что, жестко объяснить жене, где ее место в доме, и презреть соседа за пьянство.

Гордыня на каждом шагу. Не осознанная и от этого еще более страшная. Ослепленный гордыней человек и убьет, и изнасилует и все другие смертные грехи совершит. И найдет себе оправдание. Но, избавившись от гордыни, люди сливаются с Богом и свет Божьей любви озаряет их души.

Разве превозношение своей веры и отрицание всех других, - это не гордыня ? И почему это, по мнению православия, все индусы и тибетцы попадут в ад? Они гораздо меньше грешат, даже по христианским заповедям, и гораздо больше молятся. Они за пятьсот лет не развязали ни одной войны, чего не скажешь о христианах, крестоносцах и конкистадорах. Так почему им суждено жариться у дьявола на сковородках? Потому что нет власти над ними. Потому что они не приносят деньги и не поддерживают «святую» церковь. Они принимают в своих странах и дают жить и исповедовать любую религию, - неслыханные еретики. Потому, что религия и политика, стали синонимами. А к истинной вере они не имеют никакого отношения

.

Смертные грехи в православии

Всего же смертных грехов семь: гордыня, корыстолюбие, зависть, гнев, прелюбодеяние, чревоугодие и уныние.

Алчность приводит к умножению забот, ко внутренней злобе и замкнутости, а провоцирует страх утраты и гнев на возможных конкурентов и завистников.

Зависть или недоброжелательство предполагает убеждение в несправедливости установленного Богом порядка и противоречит христианским добродетелям - великодушию и состраданию.

Человек, который поддается гневу, чувствует себя обиженным или раздраженным, находится в постоянной опасности совершить ужасные поступки и причиняет вред себе и другим. Главная причина гнева - гордыня.

Блуд и обжорство являются формами сластолюбия. Они вызывают как телесное страдание, так и страдание души, так как предмет радости сластолюбца не является истинным благом. Борьба с пороком обжорства предполагает не столько волевое подавление позывов к пище, сколько размышление о ее истинном месте в жизни.

Уныние - состояние беспредметного недовольства, обиды, безнадежности и разочарованности, сопровождающееся общим упадком сил.

Все смертные грехи являются обратной стороной гордыни или эго. А эго базируется на чувстве собственной важности, страхе смерти и чувстве жалости к себе. Хорошо видно, что грехи гордыни, алчности, зависти и гнева есть проявлениями чувства собственной значимости, а блуд, чревоугодие и уныние – потаканием своей слабости, что расценивается как жалость к себе.

Десять "заповедей" йоги:

В "Йога сутрах" Патанджали даются десять установок для практикующего йогу: пять запретных (яма) и пять предписывающих (нияма) – "нельзя" и "следует" духовного пути. Как пишет Свами Криянанда, значение их в том, что они предотвращают "утечку" нашей энергии. Первое правило ямы – ненасилие, непричинение вреда. Как только из сердца изгоняется склонность притеснять других, так или иначе обижать их (в том числе и стремясь к личной выгоде за их счет), то сама собой появляется благожелательность.

 

Следующим принципом "нельзя" является воздержание от неправды. Правдивость является для нас естественной тенденцией, как только преодолевается желание искажать истину.

Третья яма – нестяжание, то есть отсутствие корыстолюбия. Это касается не только материальных вещей, но и более тонких, таких как похвала или должность.

Четвертая яма – самоконтроль (брахмачарья). Обычно эту установку соотносят с практикой полового воздержания, однако она имеет более широкий смысл. Брахмачарья означает контроль всех естественных потребностей, из которых половое влечение – самое сильное, но не единственное. Огромное количество энергии уходит на мысли или на поиски чувственных наслаждений. Йога не ставит вопрос о правильности или греховности секса, она говорит о том, как и куда мы должны направлять свою энергию. Йога учит заниматься любовью, а не сексом, в котором основная цель финишировать.

Пятая яма: непринятие. "Непринятие" составляет естественную пару с "нестяжанием". Нестяжание означает непривязанность к тому, что не принадлежит нам, непринятие же означает непривязанность к тому, что мы обычно считаем своей собственностью. Дело в том, что нам на самом деле не принадлежит ничего. Все – наши тела, поступки и даже мысли – принадлежит Господу.

Ниям или "следует" тоже пять. Это чистота, удовлетворенность, самоограничение, самообразование и преданность Господу(вера в истину, которую познал)

Под "чистотой" – Шауча, разумеется, в первую очередь сердечная, а также телесная чистота, и конечно чистота в мыслях.

"Удовлетворенность" – Сантоша, это не самодовольство, а состояние, в котором следует мужественно пребывать перед лицом самых тяжелых превратностей. То есть, нужно принимать все, что ни случается, как волю Божью, и быть довольным.

"Самоограничение" – Тапас, это не самобичевание, но отказ от лени, от уступок своему эго. Следует научиться быть хозяином своих "хочу" или "не хочу" и уметь доводить до конца свои начинания.

Самообразование, познание всех истин – Свадхиайа, позволяет нам увидеть Бога в себе. Нет необходимости в осуждении себя и своих качеств, нужно просто развить способность иметь абсолютно ясный ум и объективность.

Преданность высшим идеалам, – Ишвара Пранидхара, это преданность, направленная вовнутрь, а не разбрасываемая вовне в религиозных церемониях и ритуалах. Набожность направляет естественную любовь сердца от ложных обьектов почитания, к истинному Богу, который находится внутри каждого божьего создания.

Как видите, смертные грехи очень сильно перекликаются с принципами ямы-ниямы. А если вспомнить еще и 10 заповедей, в частности, возлюби Господа Бога всем сердцем своим; возлюби ближнего своего, как самого себя; не убий; не прелюбодействуй; не укради; не возводи ложных свидетельств; не пожелай жены и добра ближнего своего, то эта взаимосвязь становится еще более очевидной.

 

Более того, возьму на себя смелость утверждать, что сходны не только общие принципы жизни, но и конкретные методы. В православии издревле существует духовная практика, в результате которой человек переживает единство с Богом.

Очень популярной среди уважаемых издревле на Руси, монахов, возведенных, впоследствии, церковью в лики святых, была техника молитвы - "исихазм" происходит от греческого "исихия" - "покой", "безмолвие". В основе практики исихазма созерцательная молитва, отказ от мыслей, эмоций и образов. В результате практики происходит обожествление и восхождение к Богу.

"Основной метод исихазма состоит в многократном повторении "молитвы Иисусовой" ("Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного"). Приняв сидячую позу и опустив подбородок на грудь, молящийся "направляет свой ум в сердце", замедляет дыхание, чтобы таким образом успокоить поток мыслей, и начинает "творить молитву", связывая ее ритм с дыханием, пока молитва не становится "самодвижущейся", и уже не человек молится, предпринимая для этого определенные действия, а молитва как бы течет через него, не требуя никаких усилий. При этом молящийся последовательно отбрасывает "помыслы" (т. е. мысли), очищая таким образом ум и делая его подобным пустому зеркалу, в котором сможет отразиться благодатное касание "несозданного света", - так описывают это состояние в церковной литературе.

Созерцание этого света, который называют нетварным (то есть несотворенным, существующим вечно) или Фаворским (именно этот свет видели ученики Иисуса Христа при его преображении на горе Фавор), имеет большое значение для практики исихазма. Через этот свет подвижник входит в общение с Непостижимым Богом. Исполняясь этим светом, он приобщается божественной жизни, становясь Богом по благодати. Такие люди причислялись к лику святых.

Те, кто знаком с техниками медитаций, обнаружит много общего в этих методах.

Приведу Цитату: "Считается, что "помещение ума в сердце" и замедление дыхания при совершении "молитвы Иисусовой" является основным приемом, восходящим еще к Симеону Новому Богослову и Григорию Синаиту. Ум "проникает в сердце" вместе с вдыхаемым воздухом, следуя за ним. Дополнительный прием, предложенный Св. Никифором Уединенником, состоит в том, что вдох и выдох связываются с ударами сердца, а каждое слово молитвы произносится на один удар сердца. При этом первые три слова "молитвы Иисусовой" произносятся на вдохе, а следующие три - на выдохе. Ритмичность повторяемой молитвы, связанной с дыханием, постепенно приводят к тому, что мысли угасают, а ум успокаивается и пребывает в сердце, где, по словам Симеона Нового Богослова, он поначалу встречает лишь "тьму" и кипение страстей, но потом за этой "тьмой" в глубине сердца открывается "неизреченная радость".

 

По мере продвижения в молитвенной практике подвижника начинает посещать состояние экстаза, однако, по словам Симеона Нового Богослова, экстаз является лишь начальной ступенью, а не целью практики, которая состоит в достижении постоянного, не нарушаемого единства с Богом, затрагивающего все естество человека - дух, душу и тело».

(Именно этого состояния достигают йоги, выполняя пранаямы, и практикуя медитации.)

«С этой практикой связано и учение о "телесных центрах". Это "головной центр", с которым связана деятельность ума; "гортанный центр", в котором зарождается речь, отражающая мысль; "грудной центр" и, наконец, "сердечное место" (расположенное в районе сердца), которому уделяется столь большое значение в практике исихазма. Ниже "сердечного места" находится область "чрева", средоточие "низменных страстей» (конец цитаты).

Не правда ли очень напоминает техники, присущие не только йоге, но и другим восточным практикам, а "телесные центры" вызывают совершенно четкие ассоциации с чакрами?

Слышал такую распространенную в юго-восточной Азии теорию: В евангелии описывается жизнь Иисуса Христа, когда он был ребенком, затем история обрывается почти на четверть века, и возобновляется снова, когда пророку было уже 33. Азиаты верят, что это время Христос провел в индии, изучая йогу и древние духовные практики. Но это лишь теория, недоказуемая, как впрочем, и сама кульминация евангелия, единственным, более или менее значимым доказательством, является написание его несколькими людьми. Я, ни в коем случае не оспариваю само Воскресение, этого просто не могу знать, как и те, кто утверждает, что знают это. Но любой здравомыслящий человек, опирается в своей логике на какие либо факты. И крайне глупо, биться лбом в стену, утверждая то, что тебе рассказали те, кто сам там не присутствовал. И это не сколько не уменьшает роли Христа в истории. Но он, никого не призывал, ходить в церковь и поклоняться иконам, он лишь призывал к вере. Но мы уже поняли, что вера и религия, совсем не одно и то же. А его слова, которые чаще всего приводят как доказательство, настолько поэтичны и образны, что можно их понимать очень по разному, варьируя, как нам удобно. Одно ясно совершенно точно, он призывал к любви, но не к войне. Он призывал к радости, а не к страданию. И было ли то, распятие божественным замыслом, или просто, непринятием системой, человека, проповедовавшего добро. Тогдашняя религия его осуждала. И распяли его не римские солдаты, а первосвященники и простые люди, ненависть которых убила его. Так же как и сейчас церковь осудит йога, который поднялся над всеми религиями в своем познании истины. Люди осудят того кого не понимают, того кто выглядит счастливее их. Того, кто познал истинного Бога в себе.

У меня нет цели доказать, что в православии используются элементы йоги. Это было бы не разумно, равно как и сравнивать несравнимое – йогу и религию (в правильном понимании). Это два совершенно разных пути. Но, мне кажется, что они проходят параллельно и ведут к одной цели. Поэтому и методы самосовершенствования, духовные практики, способы созерцания, избавления от Эго или гордыни сходны. Разве это не свидетельствует об их эффективности? И ни в коем случае, не навязываю никому свою точку зрения.

Взаимоотношения человека с Богом, на мой взгляд, очень личное дело. Только вы имеете право решать, какой путь вам подходит больше. Хочу сказать только одно: я не причисляю себя к верующим, потому что не верю, а скорее чувствую божественное присутствие. И мне даже не надо представлять себе как бог выглядит, зачем? Да и любая молитва или мантра, это всего лишь способ достижения медитативного состояния. Достигая которого, человек уже не сомневается в присутствии души и истины. И эта истина, пусть она отличается в каких то нюансах, уже не дает человеку грешить. Пусть он хоть в Африке родился и не слышал о православии. Но, не причиняя зла и творя добро, попадет только в рай, если вам так хочется. Хотя рай и ад мы создаем внутри себя еще при жизни. И для этого не обязательно умирать. И тем более не обязательно жить всю жизнь в аду, надеясь на последующий рай. А ведь все церкви требуют от вас это, живите в аду, и будет вам счастье. Вами так легче управлять, у вас нет выхода. Радоваться жизни грешно, а страдания поощряются. Поэтому, я не считаю себя приверженцем какой-то одной церкви, потому что мне не нравятся посредники между мной и Богом, которые бесконечно борются за власть, за сферы влияния, за финансы, наконец. Которые навязывают именно своего бога, хотя сами не знают кто он. Они грешат против человеческих заповедей, обращая в свою веру недалеких бедняг, хитростью и насилием. Они убивают миллионы, с именем Господа на устах. И обращают в уныние, тысячи людей, убеждая их в собственной греховности. А те, кого они называют неверными и еретиками, строят храмы всех религий, и принимают под свой кров всех бездомных, дают в Ашрамах пищу всем нуждающимся. Уважают и никогда осуждают, любую веру, справедливо, разрешая существовать на земле всем созданиям божьим, не убивая и не поедая братьев наших меньших. Так кто из них попадет в ад, как вы думаете?

И те, православные, кто ненавидит меня(есть и такие «верующие»), называя Буддистом и Индуистом, тоже не правы. Если высшая цель религии, в данном случае православной, привнесение в душу частицы света Божьего, творение добра и взращивание безграничной любви к Богу, людям, природе в сердце, то я Православный. Потому что люблю Бога всем сердцем и вижу присутствие Его во всем, что есть на земле, и стремлюсь дарить всем существам – живым и неживым – радость и свет Божественной любви. Разве это не ЙОГА в том высшем понимании этого слова, которое означает ЕДИНСТВО?

www.mastershiva.ru

Как православному относиться к йоге

«Я очень положительно отношусь к физкультуре и спорту, и вот почему: физическая культура направлена на развитие, на совершенствование нашего физического естества. И это действительно так, иначе мы не употребляли бы слово «культура» по отношению к спорту», – сказал Предстоятель Русской Православной Церкви, отвечая на вопросы молодых людей на встрече, организованной в рамках Всемирного русского народного собора и студенческого фестиваля «Вера и дело».

В то же время Святейший Патриарх Кирилл обратил внимание присутствовавших на другой аспект затронутой темы: «В современном профессиональном спорте есть нечто такое, что работает не на созидание личности, в том числе ее физической составляющей, а на ее разрушение. Поэтому, поддерживая занятия физической культурой и спортом, я одновременно имею некоторые критические замечания к тому, что происходит в сфере профессионального спорта, в том числе и в нашей стране».

Отвечая на вопрос о ставших довольно популярными в юношеской среде занятиям йогой и медитацией Святейший Патриарх Кирилл сказал: «Занятия йогой имеют две составляющие, одна из них – это физические упражнения. Специалисты по физкультуре могут дать точную характеристику этим упражнениям, и ничего плохого в самой технике этих упражнений не существует». Его Святейшество напомнил, что йога – вовсе не только лишь физкультура, она опирается на совершенно определенную религию и предполагает соответствующие духовные практики.

«Йога сопровождается медитацией, и вот к этому я отношусь с большой настороженностью», – отметил Святейший Владыка. Он подчеркнул, в частности, что при использовании такого рода практик может разрушаться национальное самосознание человека, его культурная идентичность.

«Посещая Индию и находясь в центре индуизма, я был поражен, встречая этнически русских людей, одетых в особые принятые там одежды; с кем-то из них я поговорил, и сам себе сказал: это не наши люди, это не россияне. Они живут другими ценностями, другими идеалами, у них другое мироощущение».Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, обращаясь к молодежной аудитории, предостерег их от экспериментов с медитациями.

Иеромонах Серафим (Роуз): “Христианская йога”

Индийская йога известна на Западе уже много десятилетий, а в Америке она дала начало особенно многим культам, а также популярной форме физической терапии, цели которой предположительно далеки от религии. Почти двадцать лет назад французский монах-бенедиктинец написал о своем опыте превращения йоги в “христианское” учение; следующие описания взяты из его книги[6].

Индийская йога — учение, рекомендующее довольно аскетический, подчиненный дисциплине образ жизни, — состоит в управлении дыханием и в определенных физических позах, которые приводят к состоянию расслабления, способствующему медитации, при которой обычно применяется мантра, или священное изречение, которое помогает сосредоточиться. Сущность йоги не в самой дисциплине, а в медитации, которая является ее целью. Автор прав, говоря: “Цели индийской йоги — духовные. Можно приравнять к предательству забвение этого и сохранение только физической стороны этого духовного учения, когда люди видят в ней только средство достижения телесного здоровья и красоты” (стр. 54). К этому нужно добавить, что человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается; об этом мы скажем подробнее впоследствии.

Тот же автор продолжает: “Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие, отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать” (стр. 63).

Разумеется, эта идея не христианская, а языческая, но цель “христианской йоги” — использовать приемы йоги для совсем других духовных целей, для “христианской” медитации. Цель йоговских приемов, с этой точки зрения, сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям. “Как только вы приняли позу, вы чувствуете, как ваше тело расслабляется, и вас наполняет чувство общего благосостояния” (стр. 158). Упражнения приводят к “необычайному ощущению покоя” (стр. 6). “Начнем с того, что человек ощущает общее раскрепощение, его охватывает прекрасное самочувствие, эйфория (блаженство), которая должна и которая вправду сохраняется на долгое время. Если наши нервы напряжены и натянуты до предела, упражнение даст им покой, и усталость как рукой снимет” (стр. 49). “Цель всех его (йога) усилий — заставить замолчать в себе думающее начало, закрывая глаза на всякого рода соблазны” (стр. 56). Эйфорию, которую приносит йога, “можно с полным правом назвать “состоянием полного здоровья”, которое позволяет нам делать больше и лучше на человеческом уровне — для начала, а затем и на христианском, религиозном, духовном уровне. Наиболее подходящее слово для этого состояния — удовлетворенность, заполняющая тело и душу и предрасполагающая нас… к духовной жизни” (стр. 31). Это может изменить всю личность человека: “Хатха-йога благотворно влияет на характер. Один человек после нескольких недель упражнений признался, что сам себя не узнает и что все замечают перемену в его поведении и реакциях. Он стал более мягким и понимающим. Он спокойно относится к событиям и переживаниям. Он удовлетворен… Вся его личность претерпела изменение, и он сам чувствует, как она укрепляется и раскрывается, а из этого проистекает почти непрерывное состояние эйфории, или удовлетворенности” (стр. 50).

Но все это — только подготовка к “духовной” цели, которая не заставляет себя долго ждать: “Став созерцательной, моя молитва получила особую и новую форму” (стр. 7). Став необычайно спокойным, автор отмечает “легкость, которую” он “почувствовал при погружении в молитву, при сосредоточении на ее содержании” (стр. 6). Человек становится “более восприимчивым к импульсам и побуждениям с небес” (стр. 13). “Практика йоги приводит к повышенной податливости и восприимчивости, то есть к раскрытию тех личных отношений между Богом и душой, которыми отмечен путь мистической жизни” (стр. 31). Даже для “ученика-йога” молитва становится “сладостной” и “охватывает всего человека” (стр. 183). Человек расслаблен и “готов затрепетать при касании Святого Духа, принять и приветствовать то, что Господь в Cвоей милости сочтет нас достойными испытать” (стр. 71). “Мы подготовим все свое существо к тому, чтобы оно было взято, было восхищено — и это, несомненно, одна из форм, даже высшая форма, христианского созерцания” (стр. 72). “С каждым днем упражнения, да и вся аскетическая дисциплина моей йоги прибавляет легкости, с которой благодать Христа притекает ко мне. Я чувствую, как растет мой голод по отношению к Богу, и моя жажда праведности, и мое желание быть христианином в полном смысле этого слова” (стр. 11).

Любой понимающий природу прелести, или духовного заблуждения (см. ниже, стр. 176–179), узнает в этом описании “христианской йоги” точные характеристики тех, кто духовно сбился с пути — или в сторону языческих религиозных опытов, или в сторону сектантских “христианских” опытов. То же стремление к “святым и божественным чувствам”, та же открытость и готовность быть “восхищенным” неким духом, те же поиски не Бога, а “духовных утешений”, то же самоопьянение, которое ошибочно принимается за “состояние благодати”, та же невероятная легкость, с которой человек становится “созерцателем” или “мистиком”, те же “мистические откровения” и псевдодуховные состояния. Это общие характерные признаки тех, кто впал именно в это состояние духовного заблуждения. Но автор “Христианской йоги”, будучи бенедиктинским монахом, добавляет некоторые особые “медитации”, которые показывают, что он мыслит полностью в духе римско-католических “медитаций” последних веков, с их свободной игрой воображения на христианские темы. Так, например, медитируя на тему рождественской мессы, он начинает видеть Младенца у Его Матери. “Я вглядываюсь, и больше ничего. Картины, идеи (ассоциации идей: Спаситель — Царь — Свет — Сияние — Пастырь — Младенец — и снова Свет) приходят одна за другой, проходят мимо… Все эти кусочки священной головоломки, взятые в целом, рождают во мне одну идею… безмолвное видение всего таинства Рождества” (стр. 161–162). Каждый, кто хоть немного знаком с православной духовной дисциплиной, увидел, что этот достойный жалости “христианский йог” умудрился попасть в ловушку, расставленную одним из мелких бесов, поджидающих таких искателей “духовных переживаний”: он даже не видел “Ангела света”, а только дал волю своим собственным “религиозным фантазиям”, порождениям сердца и духа, совершенно не подготовленных к духовной брани и к бесовским искушениям. Подобная “медитация” в наши дни практикуется в целом ряде католических монастырей и обителей.

Тот факт, что в конце книги помещена статья переводчика “Добротолюбия” на французский язык с приложением выдержек из “Добротолюбия”, только лишь показывает пропасть, отделяющую этих дилетантов от истинной духовности Православия, которая совершенно недоступна современным “мудрецам”, разучившимся понимать ее язык. Достаточным доказательством некомпетентности автора в понимании “Добротолюбия” является то, что он называет “сердечной молитвой” (в православных традициях она является наивысшей молитвой, которой сподобляются только очень немногие после долгих лет аскетической брани и школы смирения у истинно богоносного старца) простейший трюк: произнесение слогов в унисон с сердцебиением (стр. 196).

Ниже мы полнее прокомментируем опасности “христианской йоги”, когда будем отмечать в ней черты, общие с другими формами “восточной медитации”, которые предлагаются сегодня христианам.

Глава из книги “Православие и религия будущего”

www.pravmir.ru

1. «ХРИСТИАНСКАЯ ЙОГА». Православие и религия будущего

1. «ХРИСТИАНСКАЯ ЙОГА»

Индийская йога известна на Западе уже много десятилетий, а в Америке она дала начало особенно многим культам, а также популярной форме физической терапии, цели которой предположительно далеки от религии. Почти двадцать лет назад французский монах-бенедиктинец написал о своем опыте превращения йоги в «христианское» учение; следующие описания взяты из его книги[6].

Индийская йога — учение, рекомендующее довольно аскетический, подчиненный дисциплине образ жизни, — состоит в управлении дыханием и в определенных физических позах, которые приводят к состоянию расслабления, способствующему медитации, при которой обычно применяется мантра, или священное изречение, которое помогает сосредоточиться. Сущность йоги не в самой дисциплине, а в медитации, которая является ее целью. Автор прав, говоря: «Цели индийской йоги — духовные. Можно приравнять к предательству забвение этого и сохранение только физической стороны этого духовного учения, когда люди видят в ней только средство достижения телесного здоровья и красоты» (стр. 54). К этому нужно добавить, что человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается; об этом мы скажем подробнее впоследствии.

Тот же автор продолжает: «Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие, отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать» (стр. 63).

Разумеется, эта идея не христианская, а языческая, но цель «христианской йоги» — использовать приемы йоги для совсем других духовных целей, для «христианской» медитации. Цель йоговских приемов, с этой точки зрения, сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям. «Как только вы приняли позу, вы чувствуете, как ваше тело расслабляется, и вас наполняет чувство общего благосостояния» (стр. 158). Упражнения приводят к «необычайному ощущению покоя» (стр. 6). «Начнем с того, что человек ощущает общее раскрепощение, его охватывает прекрасное самочувствие, эйфория (блаженство), которая должна и которая вправду сохраняется на долгое время. Если наши нервы напряжены и натянуты до предела, упражнение даст им покой, и усталость как рукой снимет» (стр. 49). «Цель всех его (йога) усилий — заставить замолчать в себе думающее начало, закрывая глаза на всякого рода соблазны» (стр. 56). Эйфорию, которую приносит йога, «можно с полным правом назвать «состоянием полного здоровья», которое позволяет нам делать больше и лучше на человеческом уровне — для начала, а затем и на христианском, религиозном, духовном уровне. Наиболее подходящее слово для этого состояния — удовлетворенность, заполняющая тело и душу и предрасполагающая нас... к духовной жизни» (стр. 31). Это может изменить всю личность человека: «Хатха-йога благотворно влияет на характер. Один человек после нескольких недель упражнений признался, что сам себя не узнает и что все замечают перемену в его поведении и реакциях. Он стал более мягким и понимающим. Он спокойно относится к событиям и переживаниям. Он удовлетворен... Вся его личность претерпела изменение, и он сам чувствует, как она укрепляется и раскрывается, а из этого проистекает почти непрерывное состояние эйфории, или удовлетворенности» (стр. 50).

Но все это — только подготовка к «духовной» цели, которая не заставляет себя долго ждать: «Став созерцательной, моя молитва получила особую и новую форму» (стр. 7). Став необычайно спокойным, автор отмечает «легкость, которую» он «почувствовал при погружении в молитву, при сосредоточении на ее содержании» (стр. 6). Человек становится «более восприимчивым к импульсам и побуждениям с небес» (стр. 13). «Практика йоги приводит к повышенной податливости и восприимчивости, то есть к раскрытию тех личных отношений между Богом и душой, которыми отмечен путь мистической жизни» (стр. 31). Даже для «ученика-йога» молитва становится «сладостной» и «охватывает всего человека» (стр. 183). Человек расслаблен и «готов затрепетать при касании Святого Духа, принять и приветствовать то, что Господь в Cвоей милости сочтет нас достойными испытать» (стр. 71). «Мы подготовим все свое существо к тому, чтобы оно было взято, было восхищено — и это, несомненно, одна из форм, даже высшая форма, христианского созерцания» (стр. 72). «С каждым днем упражнения, да и вся аскетическая дисциплина моей йоги прибавляет легкости, с которой благодать Христа притекает ко мне. Я чувствую, как растет мой голод по отношению к Богу, и моя жажда праведности, и мое желание быть христианином в полном смысле этого слова» (стр. 11).

Любой понимающий природу прелести, или духовного заблуждения (см. ниже, стр. 176–179), узнает в этом описании «христианской йоги» точные характеристики тех, кто духовно сбился с пути — или в сторону языческих религиозных опытов, или в сторону сектантских «христианских» опытов. То же стремление к «святым и божественным чувствам», та же открытость и готовность быть «восхищенным» неким духом, те же поиски не Бога, а «духовных утешений», то же самоопьянение, которое ошибочно принимается за «состояние благодати», та же невероятная легкость, с которой человек становится «созерцателем» или «мистиком», те же «мистические откровения» и псевдодуховные состояния. Это общие характерные признаки тех, кто впал именно в это состояние духовного заблуждения. Но автор «Христианской йоги», будучи бенедиктинским монахом, добавляет некоторые особые «медитации», которые показывают, что он мыслит полностью в духе римско-католических «медитаций» последних веков, с их свободной игрой воображения на христианские темы. Так, например, медитируя на тему рождественской мессы, он начинает видеть Младенца у Его Матери. «Я вглядываюсь, и больше ничего. Картины, идеи (ассоциации идей: Спаситель — Царь — Свет — Сияние — Пастырь — Младенец — и снова Свет) приходят одна за другой, проходят мимо... Все эти кусочки священной головоломки, взятые в целом, рождают во мне одну идею... безмолвное видение всего таинства Рождества» (стр. 161–162). Каждый, кто хоть немного знаком с православной духовной дисциплиной, увидел, что этот достойный жалости «христианский йог» умудрился попасть в ловушку, расставленную одним из мелких бесов, поджидающих таких искателей «духовных переживаний»: он даже не видел «Ангела света», а только дал волю своим собственным «религиозным фантазиям», порождениям сердца и духа, совершенно не подготовленных к духовной брани и к бесовским искушениям. Подобная «медитация» в наши дни практикуется в целом ряде католических монастырей и обителей.

Тот факт, что в конце книги помещена статья переводчика «Добротолюбия» на французский язык с приложением выдержек из «Добротолюбия», только лишь показывает пропасть, отделяющую этих дилетантов от истинной духовности Православия, которая совершенно недоступна современным «мудрецам», разучившимся понимать ее язык. Достаточным доказательством некомпетентности автора в понимании «Добротолюбия» является то, что он называет «сердечной молитвой» (в православных традициях она является наивысшей молитвой, которой сподобляются только очень немногие после долгих лет аскетической брани и школы смирения у истинно богоносного старца) простейший трюк: произнесение слогов в унисон с сердцебиением (стр. 196).

Ниже мы полнее прокомментируем опасности «христианской йоги», когда будем отмечать в ней черты, общие с другими формами «восточной медитации», которые предлагаются сегодня христианам.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

pravoslavie-i-meditaciya - запись пользователя Эсфирь (Belle_i) в сообществе Православная семья в категории Интересная информация и предостережения

Индийская йога известна на Западе уже много десятилетий, а в Америке она дала начало особенно многим культам, а также популярной форме физической терапии, цели которой предположительно далеки от религии. Почти двадцать лет назад французский монах-бенедиктинец написал о своем опыте превращения йоги в "христианское" учение; следующие описания взяты из его книги. [1]

Индийская йога - учение, рекомендующее довольно аскетический, подчиненный дисциплине образ жизни, - состоит в управлении дыханием и в определенных физических позах, которые приводят к состоянию расслабления, способствующему медитации, при которой обычно применяется мантра, или священное изречение, которое помогает сосредоточиться. Сущность йоги не в самой дисциплине, а в медитации, которая является ее целью. Автор прав, говоря: "Цели индийской йоги - духовные. Можно приравнять к предательству забвение этого и сохранение только физической стороны этого духовного учения, когда люди видят в ней только средство достижения телесного здоровья и красоты" (стр. 54). К этому нужно добавить, что человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается; об этом мы скажем подробнее впоследствии.

Тот же автор продолжает: "Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие, отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека - божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать" (стр. 63).

Разумеется, эта идея не христианская, а языческая, но цель "христианской йоги" - использовать приемы йоги для совсем других духовных целей, для "христианской" медитации. Цель йоговских приемов, с этой точки зрения, сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям. "Как только вы приняли позу, вы чувствуете, как ваше тело расслабляется, и вас наполняет чувство общего благосостояния" (стр. 158). Упражнения приводят к "необычайному ощущению покоя" (стр. 6). "Начнем с того, что человек ощущает общее раскрепощение, его охватывает прекрасное самочувствие, эйфория (блаженство), которая должна и которая вправду сохраняется на долгое время. Если наши нервы напряжены и натянуты до предела, упражнение даст им покой, и усталость как рукой снимет" (стр. 49). "Цель всех его (йога) усилий - заставить замолчать в себе думающее начало, закрывая глаза на всякого рода соблазны" (стр. 55). Эйфорию, которую приносит йога, "можно с полным правом назвать "состоянием полного здоровья", которое позволяет нам делать больше и лучше на человеческом уровне - для начала, а затем и на христианском, религиозном, духовном уровне. Наиболее подходящее слово для этого состояния - удовлетворенность, заполняющая тело и душу и предрасполагающая нас... к духовной жизни" (стр. 31). Это может изменить всю личность человека: "Хатха-йога благотворно влияет на характер. Один человек после нескольких недель упражнений признался, что сам себя не узнает и что все замечают перемену в его поведении и реакциях. Он стал более мягким и понимающим. Он спокойно относится к событиям и переживаниям. Он удовлетворен... Вся его личность претерпела изменение, и он сам чувствует, как она укрепляется и раскрывается, а из этого проистекает почти непрерывное состояние эйфории, или удовлетворенности" (стр. 50).

Но все это - только подготовка к "духовной" цели, которая не заставляет себя долго ждать: "Став созерцательной, моя молитва получила особую и новую форму" (стр. 7). Став необычайно спокойным, автор отмечает "легкость, которую" он "почувствовал при погружении в молитву, при сосредоточении на ее содержании" (стр. 6). Человек становится "более восприимчивым к импульсам и побуждениям с небес" (стр. 13). "Практика йоги приводит к повышенной податливости и восприимчивости, то есть к раскрытию тех личных отношений между Богом и душой, которыми отмечен путь мистической жизни" (стр. 31). Даже для "ученика-йога" молитва становится "сладостной" и "охватывает всего человека" (стр. 183). Человек расслаблен и "готов затрепетать при касании Святого Духа, принять и приветствовать то, что Господь в Своей милости сочтет нас достойными испытать" (стр. 71). "Мы подготовим все свое существо к тому, чтобы оно было взято, было восхищено - и это, несомненно, одна из форм, даже высшая форма, христианского созерцания" (стр. 72). "С каждым днем упражнения, да и вся аскетическая дисциплина моей йоги прибавляет легкости, с которой благодать Христа притекает ко мне. Я чувствую, как растет мой голод по отношению к Богу, и моя жажда праведности, и мое желание быть христианином в полном смысле этого слова" (стр. 11).

Любой понимающий природу прелести, или духовного заблуждения, узнает в этом описании "христианской йоги" точные характеристики тех, кто духовно сбился с пути - или в сторону языческих религиозных опытов, или в сторону сектантских "христианских" опытов. То же стремление к "святым и божественным чувствам", та же открытость и готовность быть "восхищенным" неким духом, те же поиски не Бога, а "духовных утешений", то же самоопьянение, которое ошибочно принимается за "состояние благодати", та же невероятная легкость, с которой человек становится "созерцателем" или "мистиком", те же "мистические откровения" и псевдодуховные состояния. Это общие характерные признаки тех, кто впал именно в это состояние духовного заблуждения. Но автор "Христианской йоги", будучи бенедиктинским монахом, добавляет некоторые особые "медитации", которые показывают, что он мыслит полностью в духе римско-католических "медитаций" последних веков, с их свободной игрой воображения на христианские темы. Так, например, медитируя на тему рождественской мессы, он начинает видеть Младенца у Его Матери. "Я вглядываюсь, и больше ничего. Картины, идеи (ассоциации идей: Спаситель - Царь - Свет - Сияние - Пастырь - Младенец - и снова Свет) приходят одна за другой, проходят мимо... Все эти кусочки священной головоломки, взятые в целом, рождают во мне одну идею... безмолвное видение всего таинства Рождества" (стр. 161-162). Каждый, кто хоть немного знаком с православной духовной дисциплиной, увидел, что этот достойный жалости "христианский йог" умудрился попасть в ловушку, расставленную одним из мелких бесов, поджидающих таких искателей "духовных переживаний": он даже не видел "Ангела света", а только дал волю своим собственным "религиозным фантазиям", порождениям сердца и духа, совершенно не подготовленных к духовной брани и к бесовским искушениям. Подобная "медитация" в наши дни практикуется в целом ряде католических монастырей и обителей.

Тот факт, что в конце книги помещена статья переводчика "Добротолюбия" на французский язык с приложением выдержек из "Добротолюбия", только лишь показывает пропасть, отделяющую этих дилетантов от истинной духовности Православия, которая совершенно недоступна современным "мудрецам", разучившимся понимать ее язык. Достаточным доказательством некомпетентности автора в понимании "Добротолюбия" является то, что он называет "сердечной молитвой" (в православных традициях она является наивысшей молитвой, которой сподобляются только очень немногие после долгих лет аскетической брани и школы смирения у истинно богоносного старца) простейший трюк: произнесение слогов в унисон с сердцебиением (стр. 196).Иеромонах Серафим Роуз

http://azbyka.ru/religii/religioznost/Rouz_Pravoslavie_15g-all.shtml

www.babyblog.ru

Нужна ли православному христианину йога? / Православие.Ru

В наше время здоровый образ жизни становится настоящим культом, особенно среди жителей развитых государств. И одной из быстро распространяющихся практик, нацеленных на поддержание здоровья, становится йога. Эта восточная практика вышла из религиозной традиции и прочно осела на секуляризованном Западе. Остается открытым вопрос: рассталась ли йога со своим религиозным багажом или продолжает исподволь приобщать людей к духовным традициям, ее сформировавшим? И как реагировать православному христианину на это явление претендующее на повседневность в нашей жизни?

Нередко, проезжая по Москве, можно увидеть рекламные плакаты, с которых «дышащие» здоровьем молодые мужчины и женщины предлагают заняться йогой. «Присоединяйтесь», — их строгий императив и решительный внешний вид не дают шанса усомниться в жизненной необходимости рекламируемой практики. «Здоровье, здоровье и еще раз здоровье. Развитие и поддержание новых качеств», — читаем мы на сайте рекламируемой московской «Федерации Йоги». И доверяя такой рекламе, многие начинают думать, что йога — это восточная разновидность фитнесса. Такое мнение можно встретить и среди православных. Однако на самом деле все обстоит иначе.

Йога представляет собой учение, использующее систему упражнений, нацеленных на управление психикой и психофизиологией человека ради достижения более высокого психического и духовного состояния. И думать, что йогой можно заниматься исключительно ради телесного здоровья, по меньшей мере, неверно. Йога — это, прежде всего система духовных воззрений, и цели йоги — духовные, а не физические. Известный православный подвижник иеромонах Серафим (Роуз) писал: «Человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается». Надо отметить, что о. Серафим знал не понаслышке что такое йога, поскольку в молодости (до своего прихода к православию) активно увлекался ею.

Не физические упражнения, различные позы и движения являются сущностью йоги. В ее центре стоит медитация. Тело здесь лишь помогает сконцентрировать ум. Отец Серафим пишет: «Цель йоговских приемов — сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям». Занимаясь йогой даже всего несколько недель, человек уже может обнаружить, что он стал более спокойным, мягким, уравновешенным, понимающим, испытывать духовный подъем. «В конечном счёте, медитация — это «сольное внутреннее путешествие», и все виды внешних зависимостей должны быть отброшены с целью нахождения внутреннего Источника», — снова читаем мы на сайте «ФЙ». Но кажущееся благополучие обманчиво. Состояние, достигнутое человеком, делает его более восприимчивым к той «духовности», которая содержится в йоге. И «сольное путешествие» может закончиться очень плачевно.

Дело в том, что всякий духовный опыт в йоге считается положительным, лишь бы он был. В ней не существует различения духов, к которому призван каждый христианин. И опыт с точки зрения христианина понимаемый, как прелестный, может приниматься и рекомендоваться йогой. Приведем пример из довольно популярной сейчас кундалини-йоги. Она говорит о раскрытии путем различных психотехник некой энергии «кундалини», которая концентрируется в «спящем» состоянии в основании позвоночника. Йогин «пробуждает» эту энергию — человек чувствует тепло, берущее свое начало у основания позвоночника. Однако святые отцы-аскеты однозначно пишут, что любые ощущения при молитве идущие из областей, располагающихся ниже сердца надо отвергать. Христианин не знающий православного учения о молитве легко может поддаться той «духовности», которая им овладеет.

Разница между молитвой и медитацией существенна. «Медитация, как отвлечение нашего ума от всяких образов, может давать нам ощущение успокоения, мира, исхода из условий времени и пространства, но в ней отсутствует сознательное предстояние Богу личному; в ней нет действительной молитвы, т. е. лицом к Лицу», — пишет другой выдающийся православный богослов и подвижник архимандрит Софроний (Сахаров). Молитва, напротив, выражает решительную веру в Бога, она борется, стучится к Богу, в ней нет места безличному — она всегда диалог. Здесь можно вспомнить слова старца Силуана Афонского: «Молиться за людей — кровь проливать».

К чему же приводит медитация? Отец Софроний, также как и иеромонах Серафим в молодости увлекавшийся восточными медитациями, нам отвечает: «Она может привести к тому, что увлеченный медитацией удовлетворится психическими результатами подобных экспериментов, и, что хуже всего, восприятие Живого Бога, Абсолюта Персонального станет для него чуждым». Стать чуждым Богу — что может быть страшнее для христианина?

При отсутствии личной встречи с Богом человек, практикующий йогу, обращает свой взор на самого себя. «Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие. Отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать», — читаем мы в книге монаха-бенедиктинца Ж.-М.Дешане, который полвека назад пытался показать совместимость христианского учения и йоги. Но даже в словах этого человека можно увидеть принципиальную несовместимость учения йоги с христианством.

Обращая взгляд лишь на свою сущность и обожествляя её, человек в йоге повторяет грех Адама, который пожелал стать богом и выйти за пределы того, что определил ему Господь. Но «спасение совершается не «в себе и через себя», но в Боге», — пишет православный богослов митрополит Иерофей (Влахос). А известный московский мастер дзен-йоги Борис Орион открыто говорит: «Что же такое дзэн? Это религия, где нет понятия «Бога» или «Творца», где главным является не молитва, а обращение к своему сознанию».

Кроме того, современная широко популяризируемая йога обещает своим адептам быстрое достижение «духовных плодов». А это настраивает многих на потребительский лад, вводит в эйфорию и одновременно в состояние гордыни, связанное с высоким мнением о себе и своих способностях. Архимандрит Софроний предупреждает: «Путь наших отцов требует крепкой веры и долготерпения, тогда как наши современники пытаются схватить все духовные дары, включая даже непосредственное созерцание Абсолютного Бога, нажимом и в короткий срок». А современные «гуру» предлагают «просветление» всего за несколько сеансов и умеренную плату, конечно же.

Что же может искать православный христианин в йоге? Покоя, гармонии с собой, духовного комфорта, физического здоровья, совершенства? Все это так желанно и так притягательно, а главное очень приятно. Но жития святых подвижников показывают нам совсем другой идеал жизни — не достижение гармоничного и комфортного сосуществования с миром и самим собой, а добровольное мученичество за Христа. Через него достигается совершенство, через него человек восходит к Богу. Присоединяйтесь.

www.pravoslavie.ru

Йога и православие

Как православному относиться к йоге

Йога ― это техника, направленная на исцеление телесной оболочки человека и питание духа. Йогины, практикующие ее десятилетиями, уверены, что благодаря ей можно предотвратить развитие заболеваний и избавиться от уже имеющихся.

Людей, в том числе православных и воцерквленных, чаще привлекает внешняя сторона йоги. Им нравится выполнять асаны, расслабляться, практиковать прием холодных ванн, процедуры для очищения, учиться правильно дышать. В результате внутренние системы работают слаженно, улучшается пищеварение, потенция, память, настроение. Многие считают, что достаточно вооружиться практическими упражнениями, а мировоззрение, на котором йога зиждется, игнорируют.

Но индусская гимнастика ― не просто комплекс упражнений. Она содержит элементы направлений, связанных с так называемыми трансцендентальными медитациями и мистическим даосизмом. Часть из них имеет точки соприкосновения с буддизмом Тибета и его идеологией.

С точки зрения православия, йога ― это набор приемов, с помощью которых каждый человек сможет управлять происходящими в нем физиологическими и психологическими процессами. В нее входят и методы, которые помогают достичь определенного состояния духа. Любые физические тренировки становятся в первую очередь обрядами, а также оккультными медитациями, позволяющими проникнуться восточной философией. А асаны, которым человек учится в процессе занятий, отождествляют его с животными, а иногда даже с предметами. Принимая некоторые позы, человек влияет на сексуальные центры в теле, пробуждая энергию секса.

Православие придерживается мнения, что невозможно отделить веру, нравственность и исполнение внешних обрядов от физических упражнений. В йоге даже самые простые движения вбирают в себя знаковую систему, через которую телу и душе передается определенная информация. С помощью таких психотехнических приемов люди добиваются расширения сознания и раскрытия в них самих божественности. Это противоречит христианской вере, поэтому духовные наставники склонны запрещать своим ученикам йогу.

Многие думают, что ценности в буддизме и христианстве – одинаковые: преодоление мирских страстей, избегание грехов, любовь к живому и жертвенность. Но человек, проповедующий буддизм, должен отречься от привязанностей и желаний, что подразумевает и отказ от Христа. Разница заключается в том, что буддисты стремятся достичь того состояния, когда они ни к чему не привязаны, а душа чиста и не наполнена. Христианство же воспринимает жертвы, помощь и радость только сквозь призму живущей в душе любви. Отношение православной церкви к йоге неоднозначное, но чаще ― негативное.

Йога и христианская вера

Особенность йоги в том, что выполнение упражнений, или асан, а также дыхательная гимнастика являются подготовкой тела к переживаниям души. Цель техники ― не подтянуть или сделать более гибким тело. У нее религиозно-аскетическая основа. Искушенные йогины достигают самадхи, когда им подвластны все психические состояния и они могут свободно сосредотачивать разум на чем угодно. Тогда они освобождаются от телесной оболочки и выходят из круга реинкарнаций.

Христианское учение подразумевает противоположное. Когда душа соединяется с божественным началом, человек раскрывает все свои таланты и лучшие черты. Не требуется избавляться от личностных качеств, терять самого себя. Христианин не должен стараться изжить из сердца радость, любовь и прочие чувства, потому что только с их присутствием жизнь становится по-настоящему наполненной.

Нельзя забывать и про медитативные техники, применяемые в йоге. Во время медитации человек стремится сосредоточить мысли на одной идее. Происходит полное отрешение от объектов внешнего мира, достигается определенное состояние психики. Медитирующий словно общается с самим собой, погружается во внутренний мир, занимается самогипнозом.

Молитвы же, принятые в православии, направлены не внутрь, а вовне ― к Богу. Это разговор с Богом. Источник сил, вдохновения, духовного совершенства в этих двух случаях совершенно противоположный: в буддизме ― человеческая душа, в христианстве ― Бог.

Являясь, с точки зрения религии, религиозно-мистической практикой, медитация заставляет человека находиться вне Христа. Развивая свои способности, человек начинает думать, что проводник высших сил, света и откровений ― он сам, обладатель высшей миссии. Это причина, по которой церковный мир не приемлет йогу.

Неверно говорить, что йога не позволяет добиться значимых результатов. С ее помощью можно достичь внутренней уравновешенности, состояния покоя вне зависимости от внешних обстоятельств, привести в порядок нервную систему. Каждое упражнение позволяет развить какую-то способность. Но позиция христианства такова, что душу нельзя насильно успокаивать, она должна постоянно «болеть». Только тогда душа освободится от грехов посредством исповеди.

Воцерквленные православные люди убеждены, что ради сохранения бодрости и крепости духа можно прибегнуть и к обычной физкультуре. Гимнастика ― отличный способ поддерживать форму. Они опасаются проблем, которые возникают у тех, кто чересчур рьяно придерживается правил йоги. Так, прочищение носоглотки и кишечника со временем приведет к повреждению слизистых оболочек, а из-за неправильно составленной программы могут случиться вывихи, артриты и артрозы.

Можно ли православным практиковать йогу

В наши дни соблюдение здорового образа жизни превращается в настоящий культ. Йога распространяется повсеместно, приходя в первую очередь в крупные города. Но, становясь ее адептом, православные должны помнить о том, что это не вид спорта, а ответвление от религиозной традиции Востока.

Цель этой практики ― научить людей управлять не только телом, но и психикой. Делается это для достижения высшего состояния души и тела. Невозможно заниматься йогой только для развития тела. Посещая тренировки, каждый человек должен отдавать себе отчет в том, что он принимает духовные цели йоги и всю систему буддистского духовного воззрения. По этому поводу есть мудрое высказывание иеромонаха Серафима, даже занимаясь йогой исключительно для поддержания здоровья тела, человек неосознанно готовит себя к перемене духовных ориентиров и новым духовным переживаниям.

Церковь не рекомендует православным людям прибегать к этой практике. Она поясняет: йога считает положительным всякий духовный опыт, в том числе случающийся во время медитативных занятий. Православные же люди должны учиться различать духов, а также понимать, что прилив энергии и тепло во время молитвы в любых частях тела, располагающихся под уровнем сердца, опасны и должны отвергаться. А занятия йогой предполагают, что прорабатываются различные чакры и центры в теле человека, наполняются теплом и энергетическими потоками.

Йога и православие ― понятия несовместимые, особенно для тех, кто не приемлет поверхностности и стремится погрузиться в то, чем занимается и во что верит. Поэтому каждый человек должен самостоятельно сделать свой выбор духовных ориентиров.

mystroimmir.ru


Смотрите также