Тим Миллер — интервью. Миллер йога


Тим Миллер — интервью | Школа Аштанга Йоги в Москве

Тим Миллер — один из «тех 6ти» учеников КПД (снявшихся в видео «Первая Серия» и др.). Гай Донахай беседовал с ним для составления своей книги «Гуруджи глазами своих учеников». В настоящее время он является одним из сильнейших и известнейших преподавателей аштанга йоги в мире.

Воскресенье, 27 апреля 2008

ГАЙ: Можете сказать, чем изначально привлекла вас аштанга йога?

ТМ: При переезде в 1976 году в Энцинитас мне повезло, что это было единственным местом в Америке, где обучали Аштанга йоге. Мне понадобилось что-то около года, чтобы узнать это, но я оказался счастливчиком, проживающим в полуквартале от Центра Аштанга йоги (Ashtanga Yoga Center), когда тот открылся в начале 1978г.

Случилось так, что однажды я просто шел по улице и увидел старую церковь, которая пустовала с тех пор, как я поселился по соседству. Ее заново покрасили и убрали во дворе; снаружи красовалась новая табличка «Аштанга Йога Нилаям» и картинка танцующего гермафродита. Я сказал: «Что ж, выглядит интересно». Стоявший во дворе господин что-то делал, и мне показалась, что он ел травинки или нечто подобное.

Так я остановился и начал с ним разговаривать, а он начал рассказывать мне о йоге, упомянув, что это очень редкая и эффективная форма йоги, которой обучают только в двух местах во всем мире и что через два месяца он сделает меня гибким, как гимнаста. Итак, я спросил его о времени занятий и, вроде бы, пришел на следующий день на раннее вечернее занятие.

В то время я работал в психиатрической лечебнице, а с йогой немного сталкивался в годы моей учебы в колледже. Руководствуясь тем ограниченным опытом, я проводил занятия йоги для психических больных. Итак, понимая, что я знаю о йоге, действительно, очень мало, я думал, что было бы полезно попробовать позаниматься. Казалось, чистая случайность помогла мне обнаружить это место.

Все было устроено достаточно примитивно: в здании не было электричества или чего-либо, похожего на него, поэтому, когда я пришел, внутри было несколько темно, люди зажигали свечи; тот самый господин подошел ко мне и спросил, пришел ли я заниматься. Знаете, я даже не был одет для занятия: на мне были джинсы и фланелевая рубашка, и я думал просто прийти и посмотреть или что-то, типа этого, поэтому я постарался, чтобы мой ответ прозвучал неопределенно: «Ну, я полагаю, что да», – сказал я, не подразумевая этого, в действительности.

Он ответил: «Хорошо, подойди сюда». Я подошел, и он начал показывать мне Сурья Намаскар, который я стал выполнять во фланелевой рубашке и голубых джинсах, и вскоре, буквально через несколько Намаскаров, мне стало очень жарко и я сильно вспотел. Тем не менее, в тот первый раз он показал мне почти половину первой серии.

Это был довольно невероятный опыт, который перенес меня в состояние, кажущееся очень знакомым, очень глубоким и спокойным, и у меня было ощущение, будто я уже делал что-то подобное раньше и, безусловно, хотел бы повторить. Так я оказался на крючке с первого дня практики и позже продолжил посещать занятия. Это было в начале 1978 года.

ГАЙ: Как так вышло, что вас заинтересовало обучение у Паттабхи Джойса?

ТМ: Ну, я работал с парой американских учителей, которые были учениками его сына Манджу. Я обучался у них семь или восемь месяцев. Тогда они собрали достаточно денег, чтобы привезти Паттабхи Джойса и его жену Амму, и он проводил занятия прямо там, в той самой маленькой церкви, три или четыре месяца в 1978г. Итак, он был большим гуру. Я читал все эти книги о восточной философии и т.п., мастерах Дальнего Востока и слышал рассказы об этом человеке. Я предполагал, что, когда он приедет, он как бы материализуется в центре комнаты в виде клубка света или чего-то подобного.

Все было, конечно, не так, когда он, в черных мягких кожаных туфлях, белой сорочке и очках, открыл дверь; он выглядел вполне обычным, пока не зашел в комнату и не начал занятие. Сразу стало очевидным, что он был совсем не обычным. И опять это было чистой случайностью, что я оказался в нужном месте в нужное время, когда он приехал туда. Это была его вторая поездка в Америку, вторая поездка в Энцинитас.

ГАЙ: Как проходили занятия у Гуруджи в то время?

ТМ: Когда я впервые занимался у Гуруджи в ’78, он довольно плохо знал английский, и во время своих двух первых поездок в Штаты он вел занятия в стиле Майсор. Итак, комната была довольно большая и вмещала, наверное, тридцать-тридцать пять человек, которые все одновременно практиковали стиль Майсор. И вот он, старающийся уследить за большой комнатой и таким количеством учеников в одного, в сущности, одно его географическое присутствие, его близость к тебе на 200% вдохновляли тебя в асане из-за страха правки.

В то время он был достаточно сильным. Ему было немного за шестьдесят, и его правки были довольно сильными. Хотя у него было хорошее чувство юмора и он казался довольно спокойным, он все-таки вселял некую долю ужаса, когда подходил ближе, так что это было, действительно, интересно.

В то время я только учился второй серии, и после занятий, после Шавасаны, он собирал всех, кто практиковал вторую серию и более продвинутые асаны, в большой круг и учил нас пранаяме. И тот опыт был весьма интересным.

В первый раз, когда он сел с нами в круг, он снял рубашку, сделал тот первый глубокий вдох, и его грудь начала раскрываться, подобно лягушке-быку, подобно щекам Диззи Гиллеспи, когда тот играл на трубе или чем-то подобном. Так довольно радикально он познакомил нас с пранаямой, длительными задержками дыхания – мы много дрожали и потели, но было весьма интересно. Три раза в неделю он также проводил теоретические занятия в доме своего сына Манджу.

Опять же из-за того, что он не очень хорошо говорил по-английски, было немного трудно его понимать, но Манджу старался выполнять роль его переводчика. Так он мог цитировать писания и смеяться, и плакать, и продолжать это в течение нескольких минут, затем он обращался к Манджу за переводом, а Манджу выдавал нам, знаете ли, десять слов, и, очевидно, малая часть терялась еще и в переводе.

За время того первого визита мы, в сущности, не очень хорошо узнали друг друга. Там было много учеников, много старых учеников, которые работали над его первой поездкой в Штаты двумя годами ранее – Дэвид Вильямс и его группа людей с Мауи были там полным составом.

Я продолжил практику. Когда он снова прилетел в 1980 г., он провел пару месяцев на Мауи, и я приезжал, чтобы позаниматься у него там. И только в начале 1982г. мне удалось накопить достаточно денег, чтобы в первый раз отправиться в Майсор. К тому времени я уже практиковал четыре года и, знаете, уже делал первые три серии. И только, когда я был в Индии, мы, действительно, познакомились в первый раз.

ГАЙ: Чем отличалась йога шала в Майсоре? Не могли бы Вы ее описать?

ТМ: Первый раз я прибыл в Майсор в 1982 году. Во время пребывания в Майсоре я получил гораздо более глубокий опыт. В то время там было очень мало иностранных учеников; может быть, трое-четверо иностранцев в разное время. Какое-то время я даже был единственным студентом-иностранцем на занятиях. Хотя тогда в Майсоре я также познакомился с Норманом Алленом – первым американским учеником Гуруджи.

В то время ситуация явно отличалась от того, что там происходит сейчас. Сейчас в шале занимаются 70-75 учеников, и еще длинная очередь толпится снаружи, чтобы войти в комнату. Итак, в центре внимания Гуруджи все еще находились ученики-индусы, многие из которых попали к нему по направлению своих докторов и у которых были проблемы со здоровьем, сердцем, которые страдали диабетом, астмой и т.п.

И они не были сильными молодыми людьми атлетического телосложения, какими были люди, приезжающие с Запада для практики йоги – знаете ли, обычно они были старше и необязательно в хорошей физической форме. И также их подход к йоге был – как бы это сказать помягче – он, возможно, был не таким взыскательным, какой он был у западных учеников, приезжающих на практику. Они довольно быстро переходили от позы к позе, и все старались втиснуть практику перед началом рабочего дня. Немного иная ситуация была у нас, иностранцев, которые, основное время посвящали занятиям, затем остаток дня использовали на восстановление и приходили снова, чтобы практиковать.

Так я провел там три месяца. Знаете, мы установили прекрасные отношения, и я получил удивительный опыт в Индии, всего лишь избавляясь от наслоений, и задумался над тем, что после такого опыта мне, возможно, следует стать преподавателем йоги. И в конце своего пребывания я спросил Гуруджи, не желает ли он выдать мне сертификат учителя – он что-то побормотал запинаясь и, в итоге, согласился. В то время я не знал, что он еще никогда не выдавал учительские сертификаты западным ученикам, поэтому я не совсем понимал значимость того события тогда, но понял это несколько позже.

ГАЙ: Он устраивал Вам что-то, типа экзамена?

ТМ: Ну, в действительности, в сертификате говорится о том, что я сдал общий экзамен, а единственное, что я могу вспомнить, похожее на экзамен, — это показ йоги, проходивший в «Lion’s Club» («Львином клубе») в Майсоре в ’82 году. Это было длительное мероприятие, состоящее из большого количества лекций и демонстрации йоги, в которой участвовали индийские студенты: мужчины и женщины отдельно.

Сарасвати, дочь Гуруджи, показала немного своего мастерства. Норман и его девушка Порна тоже выступили со своим номером, а затем вышел я и продемонстрировал всю третью серию Аштанга йоги под счет Гуруджи, который задавал очень быстрый темп во время выполнения виньясы. Знаете, он называл асану, пропускал другую, и мне приходилось следовать его голосу во время выполнения всей последовательности перед тремястами индусов. Я полагаю, что, возможно, в этом и заключался мой общий экзамен.

ГАЙ: Итак, Вы бы сказали, что атмосфера сейчас, энергетика в зале довольно отличается от того, что было прежде?

ТМ: Да, энергетика в йога шале сейчас определенно отличается от того, что было раньше, благодаря влиянию Запада. Я, действительно, думаю, что именно западные ученики выявили лучшее в Гуруджи, как в преподавателе и на пути, который они выбрали. Западные ученики, прилетающие в Майсор ради практики и, в основном, отдающие ей всю свою энергию, могут быть довольно усердными в своей практике, и этот подход сильно отличает их от практики индусов, которую я наблюдал, впервые оказавшись в Майсоре.

ГАЙ: В чем, по Вашему мнению, заключается суть учения Гуруджи?

TM: Суть учения Паттабхи Джойса… Ну, кажется, на ум приходит сразу несколько моментов. Один из них это, конечно же, элемент тапаса – очищения через испытание огнем, и, несомненно, все мы проходим через большее количество очищений, что необходимо, но у Гуруджи этот процесс протекает в атмосфере поддержки, любви и юмора. И даже не смотря на то, что он строг и заставляет тебя работать очень и очень кропотливо, и интенсивная практика переносит тебя в некоторые интересные состояния, не все из которых приятны, но все полезны для опыта. Меня никогда не покидает внушенное им чувство, что он всегда рядом с тобой. Он очень щедрый в своей поддержке, сильно любит своих учеников и очень внимателен к каждому из них.

ГАЙ: Вы говорили ранее о приемах йоги как о некоем методе, но в то же время йога – это духовная практика. Может ли она быть одновременно и приемом, и духовной практикой? Как Вы думаете, какая связь существует между этими двумя понятиями?

ТМ: Я думаю, йога – это очень научно обоснованная техника, передающая нам определенные приемы, с помощью которых мы можем пробудиться или открыть свою внутреннюю духовность. Поэтому, по моему мнению, в йоге заключена идея того, что мы по своей сути духовны, но есть некоторые блоки в восприятии, мешающие нам осознать этот факт. Я смотрю на йогу как на путь освобождения от этих препятствий, который ведет к познанию нашей истинной сущности.

Именно об этом говорит Патанджали в «Йога Сутрах»: «Yogaś citta-vṛtti-nirodhaḥ» – йога – это остановка колебаний сознания. Когда это происходит, то « tadā draṣṭuḥ svarūpe’vasthānam» – раскрывается подлинная природа видящего, внутреннее Я. Итак, йога представляет собой методы по устранению блоков на пути к нашему пониманию самих себя. Таким образом, йога – это научная методика по осознанию того факта, что мы духовные существа. В таком ключе, йога, очевидно, является духовной практикой.

ГАЙ: Это один из принципов, который Гуруджи подчеркивает снова и снова, возвращаясь ко второй сутре. У Вас есть какое-то понимание того, почему и как это происходит на деле? Считаете ли Вы, что именно этот прием Аштанга йоги с виньясой позволяет держать ум под хорошим контролем?

ТМ: Ну, метод Аштанга йоги хорошо работает конкретно для меня. Я немного баловался йогой других школ, для того чтобы почувствовать, в чем их суть – некоторыми стилями, которые сфокусированы на техниках йоги, знаете ли, такой биомеханике йоги. И мне они были интересны, и, несомненно, я узнал некоторые вещи.

Но если говорить о работе с целью достижения состояния йоги, состояния остановки колебаний сознания, то для меня на этом пути Аштанга йога является наиболее эффективной. Я думаю, причина тому – элемент дыхания, как дыхание акцентируется во время практики, что дыхание выполняет функцию истинной связи с сознанием. Что дыхание, в некотором смысле, это переносчик сознания.

И многие приемы Аштанга йоги связаны с дыханием: как сделать наше дыхание более осознанным? Мы добавляем аудио-эффект в дыхании уджджайи, мы добавляем своего рода хореографию во время соединения дыхания с виньясой, мы связываем идею энергетического корня дыхания с понятием бандх. Фокусировка внимания на дыхании кажется очень действенным приемом по успокоению ума. Так я пришел к выводу, что практика влияет на мое сознание гораздо сильнее, чем все, чем я когда-либо занимался.

ГАЙ: Что еще поражает меня, так это то, что Гуруджи придает важное значение молитве, служению Богу. И лично для меня это всегда было очень сложным, и, думаю, большому количеству людей это было тоже нелегко, так как у нас нет той связи с Богом на Западе, которая непосредственным образом существует в Индии. Как воспринимаете это Вы?

ТМ: Гуруджи часто говорит, что Аштанга йога – это йога Патанджали, и во второй главе «Йога Сутр», в главе по практике (Садхана Пада), в первой сутре Патанджали делится с нами тремя ингредиентами успеха нашей практики йоги. Первое, о чем он упоминает, это тапас, имеющее буквальное значение «гореть, сжигать загрязнения», и здесь находится тот тепловой элемент практики, который хорошо помогает избавиться от загрязнений. Далее он продолжает говорить в «Йога Сутрах» о том, что через тапас мы очищаем индрии, органы восприятия, и они приобретают еще большую способность к проницательности и рефлексии.

Вторым аспектом является свадхьяя (svādhyāya — изучение самого себя), и она говорит, что через изучение себя мы приходим к признанию того, что он называет ишта девата – нашей собственной божественности, которой мы обладаем, или нашей собственной, индивидуальной связи с неким аспектом божественного, которое мы можем познать через изучение себя. Но что этому предшествует процесс очищения: это процесс физического очищения и затем очищения умственного через изучения себя, и это, в конечном счете, приводит к пониманию того, что невидимые силы помогают нам. И что существует энергия или сущность, известная как «ишвара» (iśvara), или вселенский внутренний учитель, который существует и ждет нас, если мы восприимчивы к приходящим указаниям.

Последняя составляющая этой формулы – ишвара пранидхана (iśvara praṇidhānā) – буквально поклонение Богу или благоговейное смирение и признание вневременного вечного учителя, трудящегося в наших интересах, и связи с этим учителем через линию преемственности учителей йоги. Вы знаете, что в начале практики мы произносим: «Vande gurūṇāṃ caraṇāravinde» — Я склоняюсь к лотосным стопам гуру. Гуру – это учителя линии преемственности, которые передают это знание в виде настоящего учения, чтобы помочь нам установить связь с этим вневременным вселенским учителем – ишварой. Именно это они называли «шива» в Майсоре.

Итак, знаете, они говорят, что смирение притягивает божественное, а эгоизм отталкивает его. И я думаю, наша проблема, проблема людей Запада, заключается в том, что мы не очень хотим отказываться от эго. Я помню наш разговор с Джоэлем Крамером об этом. Он написал целую книгу об отношениях гуру и учеников, «Очерки о гуру» (The Guru Papers). В сущности, его точка зрения заключается в том, что вам никогда не следует предавать себя другому человеку. И я спросил: «Почему?» На что он ответил: «А зачем уступать?» И я сказал: «Просто чтобы посмотреть, что находится с другой стороны. Если вы никогда не покорялись, не уступали и не собираетесь туда, вы никогда не узнаете, что там, с другой стороны».

Впервые я столкнулся с этим сразу же, как встретил Гуруджи. После занятия я наблюдал, как несколько старых учеников подходили и традиционно касались его стоп: они по традиции три раза касалась стоп и подносили пыль со стоп гуру к своим векам как способ понять гуру и использовать это понимание для своего собственного пробуждения в последствии. Сначала у меня, как и у многих людей с Запада, это вызвало отвращение.

Позднее, когда однажды я немного больше расчувствовался и, возможно, испытывал большую благодарность, я подошел к Гуруджи и неуклюже попытался повторить действия других людей, которые я видел. И как только я дотронулся до его стоп, я почувствовал, как безграничная благодарность поглощает меня; я поднял свой взгляд на Гуруджи и он, широко улыбаясь, похлопал меня по плечу и сказал: «О, очень хорошо, очень хорошо». Это было равнозначно «А, ну, наконец, ты начинаешь понимать». Тогда я начал понимать, почему предание себя в руки гуру работает.

ГАЙ: Для Вас это духовная практика?

ТМ: Абсолютно. Для меня Аштанга йога – это абсолютно духовная практика, и мне это было ясно с первого дня. Знаете, в «Йога Сутрах», в первой главе Патанджали сначала дает определение йоги: «yogaś citta-vṛtti-nirodhaḥ» – йога – это остановка колебаний ума. Затем он говорит, что «tadā draṣṭuḥ svarūpe’vasthānam» – тогда зрящий раскрывается в своей истинной форме. И так я испытал что-то подобное на самом первом своем занятии. Посредством практики мой ум был выключен, и под «прослойкой» ума было то, что было больше похоже на меня, чем то, с чем я когда-либо сталкивался, что это было тем «провидцем», тем прочным существом, которое было моим истинным Я и, я полагаю, которое можно назвать духовным Я.

источникПеревод: Олеся Пыршева

©Ashtanga.su and Ashtanga Yoga School Moscow, 2013. Несанкционированное использование и/или копирование этого материала без согласия и письменного разрешения от автора и/или владельца этого сайта строго запрещено. Цитаты и ссылки могут использоваться при условии, что полное и четкое признание авторства будет за Ashtanga.su с соответствующим и определенным направлением на исходный материал.Тим Миллер — интервью / Школа Аштанга Йоги в Москве by bdproffy is licensed under a

www.ashtanga.su

Лиловая Студия | Центр Аэройоги

10:15 - 11:45 Растяжка в гамаке

Занятие по растяжке или, по-другому, стретчинг, с использованием гамака.

10:15 - 11:45 12:00 - 13:30 Unnata Aerial Yoga для продвинутых

(двухчасовой интенсив) - класс по Аэройоге продвинутого уровня, инструктор которого прошел обучение у основательницы направления Мишель Дортиньяк.

12:00 - 13:30 13:30 - 15:00 13:30 - 15:00 15:00 - 16:30 Aerial Dance

Аэройога (уровень продвинутый)

15:00 - 16:30 15:30 - 17:00 15:30 - 17:00 16:30 - 17:30 16:30 - 17:30 17:00 - 18:00 17:00 - 18:00 18:30 - 20:00 18:30 - 20:00 20:00 - 21:30 20:00 - 21:30

aerialyogacentre.com

Тим Миллер: Йога — сама учитель!

Среди аштангистов достаточно известен и популярен блог Тима Миллера, старого ученика Гуруджи, который живет и учит в Энсинитасе (Калифорния). Кроме йоги, одним из его главных увлечений является джьотиш, индийская астрология, и это находит отражение во многих его заметках. Название блога — «Вторники с Тимаджи» — связано с тем, что новые заметки появляются по вторникам, и, может быть, с чем-то еще астрологическим, чего я не знаю. К написанию этой заметки меня сподвиг заголовок блога Тима:

«My goal as a teacher is to inspire a passion for practice. The practice itself, done consistently and accurately, is the real teacher.»

«Моя задача, как учителя йоги — вдохновлять и разжигать страсть к практике. Постоянно и аккуратно выполняемая практика, сама и есть настоящий учитель.»

Понятно, что это не просто классная «цитатка», а один из главных принципов, которым руководствуется учитель не только Майсор-класса, но и любого друго дела, в принципе. К каким основным следствиям ведет такое отношение к преподаванию? Во-первых, как завещал Кришна в Бхагавад Гите, учитель не приписывает себе и не присваивает плоды работы учеников. У его эго меньше шансов раздуться и он смотрит на студентов, как на со-практикующих, у которых всегда есть чему поучиться.

Во-вторых, эта цитата, по сути, некая интерпретация слов Гуруджи: «Практикуй, и все придет». Другими словами, количество практики неизбежно переходит в качество при условиях, описанных, например, в Йога Сутрах (долгое время, непрерывно, с преданностью и пр.). То есть на Майсоре студенту должны быть созданы условия для продолжительной практики, где учитель особо не вмешивается в процесс, а только направляет при необходимости. Майсор — это не класс по выстраиванию и правкам. Очень хорошо это можно увидеть у Шарата в Майсоре (!), что у неправильно подготовленного разума обычно вызывает недоумение и типичные вопросы («меня никто не замечает и не учит»).

Таким образом, учитель должен главным образом влиять на количество практики студента, а на качество только дозированно и при необходимости. Учитель может вдохновлять своей практикой и знаниями, но личной практики и опыта студента это никогда не заменит.Мы множество раз слышали, что не бывает плохой практики, но лишь с опытом начинаешь действительно понимать и чувствовать, что в действительности означает эта фраза. Любая сделанная практика — это ценная крупица в копилку нашего опыта, того самого «количества». Без ежедневных усилий добиться мастерства, увы, невозможно. Кто-то может совершенствоваться в одиночестве, кому-то нужна поддержка учителя и коммьюнити, но в обоих случаях основная работа лежит на практикующем.

По поводу перехода количество в качество можно привести пример со всеми горячо любимой капотасаной. Скажем, лет семь назад, я хоть и мог выполнить захват с помощью, но выполнение этой асаны вызывало фрустрацию и боль. И только теперь я почти перестал думать ней, как о какой-то «особенной» позе, которую надо преодолеть. Она стала просто очередной позой в последовательности. Что же произошло за этот период? Конечно, я узнавал какие-то ключи и нюансы, но самое главное, я просто не останавливался и делал ее день за днем. Никакие ключи и тонкости отстройки не заменили бы мне этих 1008 выполненных капотасан.

Если ты любишь свою практику, просто делай ее, не обесценивая твой личный опыт сравнением себя с кем-либо или присваивая практике ярлык «хорошая» или «плохая». Каждый день — бесценный вклад в твое мастерство, — такой совет я бы дал себе 10 лет назад. Возможно, он поможет кому-нибудь еще -_-

P.S.: Синхронистичность от Тани, которая в момент написания заметки читала Рея Бредбери «Дзен в искусстве написания книг». Оказалось, весьма в тему:

«…я убежден: со временем количество переходит в качество.Как так?Микеланджело, да Винчи, Тинторетто делали миллионы набросков, набирая количество и готовя себя к переходу в качество, к единичным рисункам, портретам, пейзажам, исполненным удивительной соразмерности и красоты.Великий хирург набирает количество — разрезает сотни, тысячи, десятки тысяч трупов, тканей и органов, — готовя себя к той минуте, когда от качества его работы будет зависеть человеческая жизнь.Чтобы пробежать стометровку на соревнованиях лучше всех, спортсмен пробегает десятки тысяч километров.С количеством копится опыт. Только из опыта может родиться качество.Любое искусство, малое и великое, есть устранение лишнего ради краткого и выразительного заявления.Художник должен учиться убирать все ненужное.Хирург знает, как проникнуть прямо к источнику заболевания, не тратя зря времени и избегая лишних сложностей.Спортсмен учится распределять силы и задействовать нужные мышцы в каждый отдельный момент времени.…То же относится и к хирургу, чья рука, как рука да Винчи, наконец, набивается до того, что ей можно доверить чертить спасающий жизнь узор на человеческой плоти.То же относится и к спортсмену, чье натренированное тело, в конечном итоге, само становится разумом.Упорной работой, накоплением количественного опыта человек освобождает себя от любых обстоятельств, которые мешают ему заниматься делом.Художник не должен думать о хвалебных отзывах критиков или о деньгах, которые получит за свои картины. Он должен думать о красоте, готовой сорваться на холст с кончика кисти.Хирург должен думать не о зарплате, а о человеческой жизни, бьющейся под его скальпелем.Спортсмен должен отрешиться от зрителей и дать своему телу бежать за него.А значит, работа — упорная работа — готовит почву для первой стадии релаксации, когда человек приближается к тому состоянию, которое Оруэлл мог бы назвать Брось мысль!…Потерпеть неудачу — значит сложить лапки и сдаться. Вы не стоите на месте, вы в процессе развития. Неудач быть не может! Процесс идет. Работа делается. Если ее результат хорош — вы чему-то учитесь. Если плох — вы учитесь еще больше. Сделанная работа — это урок, который необходимо выучить. Пока ты не остановился, неудач быть не может. Если ты не работаешь, ты перестаешь развиваться, ты зажимаешься, становишься нервным и раздражительным и, таким образом, разрушаешь весь творческий процесс.…Скованность происходит из-за незнания или отказа от всех попыток узнать. Работа дает нам опыт, а значит, уверенность в своих силах и в конечном итоге — способность расслабиться. Мы сейчас говорим о динамической релаксации, как в искусстве скульптуры, где скульптору не нужно сознательно приказывать пальцам, что делать. Хирург не инструктирует свой скальпель. Спортсмен не дает наставления своему телу. Тело внезапно улавливает свой естественный ритм. Тело думает само за себя.»

ashtangayogamoscow.com

укрощение ума, просветление тела и раскрытие духа.

Тим Миллер: укрощение ума, просветление тела и раскрытие духа.

    Йога не обязательно отдаляет нас от человеческого состояния, но делает нас более человечными, сказал Тим Миллер на апрельском семинаре в Мокша Йога Центре. На своем первом семинаре в Чикаго с 1998 года, Тим долго говорил об аштанга виньяса йоге и о том, как Йога Сутры связаны с ежедневной жизнью. Тим был первым американцем, получившим сертификат Шри К. Паттабхи Джойса на право обучать аштанга йоге и директором Аштанга Йога Центра в Энцинитасе, Калифорния.

    Тим начал семинар с обсуждения, направленного на философию и практику, дыхание уджайи и движение - основу аштанга виньяса йоги. За обсуждением последовала легкая практика, включающая стоячие позы и некоторые позы сидя. Его очаровательная, сдержанная манера общения и ироничное чувство юмора сразу проявились, когда он объяснил свой план: "разогреть ваш аппетит, так что завтра у вас будут тонны энергии".

   Но он начал вечер с объяснений как Сутры, систематизированные Патанджали, связаны с аштанга виньяса йогой, заметив, что Паттабхи Джойс говорит о них как о "немногих словах, имеющих большой смысл".

   Он вдохновлял нас запоминать сутры традиционным способом, заучивая их наизусть, и просил повторить несколько сутр вслед за ним. После каждой он разбирал слова и обсуждал смысл. На "йога-читта-вритти-ниродаха" ("йога это обуздание беспорядочностей сознания") он объяснил, что "согласно Патанджали, йога это не сальто или бедра с предплечьями, но практика сознания".

    Объясняя "тада-драшту-сва-рупе-ваштанам" ("мудрый видит себя в своей собственной истинной природе") Тим рассказал анекдот о своем первом заняти по йоге, которое было 6 января 1978 года. "Это был день праздника Крещения", сказал он. "Я пришел к этому без особых надежд. Я думал йога это растяжка. В процессе практики я почувствовал, что я делаю именно то, что и предполагал делать.Это перенесло меня в глубокое и спокойное место. С тех пор я стал стараться возвращать это состояние."

    Когда его спросили о привязанности к практике, Тим процитировал вторую главу Йога Сутр, которая говорит о пути реализации. "Вы можете практиковать, потому что вы знаете, что это поможет вам настроиться на космическое сознание; это способствует всеобщему благу. Беспокойства уходят от вас, что приносит далеко идущий эффект... В прошлом ноябре Паттабхи Джойс сказал, что один человек в семье, практикующий йогу, имеет результаты, продвигающие десять поколений в обоих направлениях. Вот почему в начале практики мы начинаем с традиционной молитвы благодарности и признания пользы йоги как инструмента для пробуждения - чтобы создать пространство для добродетели".

    Перед началом самостоятельной практики в Майсор-стиле субботним утром, Тим спросил, имеет ли кто-нибудь физические и или ментальные "особенности". Он был вознагражден скучным перечислением разных состояний, от разорванного мениска и гипермобильных бедер до железного штыря в ноге. Когда мы начали практику, Тим ходил вокруг и поправлял, давал советы и поддержку. Большиство учеников практиковало первый уровень - йога чикитса (терапия), в нем акцент делается на наклонах вперед, которые массируют внутренние органы и детоксицирнуют тело. Но также было много тех, кто делал промежуточный (второй) уровень, нади шодхана (очищение каналов). Глубокие наклоны назад и вперед в этом уровне осовбождают напряжение в спине и наполняют энергией тело.

    После того, как наша группа закончила, Тим вел первый уровень в другой группе учеников. Наблюдая некоторых учеников, наклоняющихся вперед в вирабхадрасане (воин) -2, он напомнил, что "нетерпеливый воин погибает первым".

    Мы вернулись в подень для занятий по пранаяме. Некоторые люди говорят, что яму и нияму нужно преподавать первыми, сказал Тим. Но он верит, что "первые четыре части аштанга йоги, как части тела, растут вместе и взаимно поддерживают друг-друга. Вам не нужно заполнять вопросник и доказывать, что вы освоили ахимсу, прежде чем мы пустим вас на занятие".Он обсудил взаимоотношения между асаной и пранаямой (асана означает "сидение", и как практика она разработана для того, чтобы помочь сидеть правильно и неподвижно). "Если вы обеспокоены, вы обеспокоены физическим дискомфортом, и ваше внимание там. Вот почему важно основательно овладеть асаной, прежде чем начинать пранаяму. Вопрос в том, что значит основательно овладеть?"

    Тим впервые изучал пранаяму 23 года назад с Паттабхи Джойсом. В те дни Гуруджи обучал ей студентов второго уровня. "Спустя годы он стал более консервативным по отношению к ее преподаванию", сказал Тим. "Как результат, студенты никогда не получают возможность изучить практику. Я принял решение обучать ей людей в несколько более мягкой форме, чем я ее изучал. Но это ключевая, если не самая главная, часть практики йоги. Некоторые говорят, что это сердце практики йоги. Когда ваше мастерство дыхания улучшается, ваша практика асан становиться более внутренней и эффективной".

    После подробных объяснений пранаямы (и рассказа нескольких забавных историй), Тим провел нас через традиционные упражнения аштанга пранаямы из книги Паттабхи Джойса "Йога Мала". "Старайтесь сделать ваше дыхание достаточно интересным, чтобы вы могли удерживать внимание на нем", напоминал он нам. После всего он сказал, что пранаяма это лучший способ изучить, что такое бандхи, и что когда мы пробуем сделать их самостоятельно, нам нужно начать с короткой задержки и наращивать плавно (и практиковать на пустой желудок!). "Это должно быть приятным", акцентировал он.

    Воскресное импровизационное занятие привлекло 52 человека. В нем сочетались асаны из первого и второго уровней, на основе базовых принципов аштанга йоги. "Делать последовательности день за днем неплохо", сказал Тим. "Но есть опасность, что это станет механическим". Он сравнил это с музыкантом, который каждый день играет гаммы, и никогда не имел возможности поиграть джаз.

    Но у Тима также был другой мотив для его "йога джаза". "Я понаблюдал за вашей практикой пару дней и нашел некоторые моменты, над которыми вам надо поработать. Не грубые ошибки, но есть недочеты."

    Семинар закончился в полдень в воскресенье занятием на тему: как найти лучшее движение, стабильность и осознавание в асанах - и как отстроить их. Мы очень тщательно рассматривали собаку мордой вниз - асану, в которой практикующие аштангу проводят больше всего времени, - так же как и чаттуранга дандасану, собаку мордой вверх и другие. Мы также изучили, что паривритта триконасана и вирабхадрасана должны практиковаться пятка к пятке и что паршваконасана и вирабхадрасана хороши для продвинутых учеников, чтобы попробовать немного выдвинуть колено за лодыжку,  увеличивая сферу движения и глубину проработки бедер.

    После заключительных вопросов и ответов, Тим сказал, что скоро вернется. Также он оставил нам некоторую пищу для размышдений. "Верьте, что ваша практика ведет вас в позитивном направлении. Это тайна. Но это нормально, не знать. Наблюдайте за ней. Уделяйте ей внимание. Следуйте своему внутреннему голосу. Будьте в ней подольше. Наслаждайтесь путешествием. В принципе мы уже там. Плохая новость, что мы не осознаем это".

Кэра Джипсон, www.yogachicago.comПеревод И.Журавлева

hatha.narod.ru


Смотрите также